Moscow - 2006.

город несуразного гламура

10 лет назад лето тоже было жарким. На пресс-конференцию Путину отправляли вопросы про Ктулху и человекоподобных роботов. Зидан боднул Матерацци на Чемпионате мира. В Москве ещё не было “Старбакса”, “Бургер-Кинга” и прочих акул общепита. Зато в Кривоколенном  переулке была “Билингва”, а в Газетном — “FAQ-Кафе”. Продолжал царствовать мэр Лужков, который готовился к своему переназначению в 2007 году.

"Россия не только стала демократией, она открылась миру, и людям стало удобнее восхищаться нашими достижениями и нашим искусством, потому что мы больше не империя зла, не серое, неулыбчивое и опасное место," - оптимистично говорит в интервью редактор русского Vogue.
Flickr.com и другие инструменты Web 2.0 прекрасно помнят, как восхищались Москвой иностранцы, что привлекало их взгляды, объективы и кошельки в 2006 году. Так что спустя 10 лет у нас есть отличная возможность перенестись в то время.

Moscow Trolleybus.

Редкие фотографии 1980-1990-х и нынешние перспективы

Поиграем в урбанистов. Какими средствами выразить идею, что Москва – город привлекательный? "Привлекательный" значит современный, удобный, необычный, интересный, город с историей. Что показывать? – архитектуру, людей, Парк Горького? 20 лет назад такой же вопрос стоял перед Константином Эрнстом и режиссером Денисом Евстигнеевым. Официально они снимали промо-ролики обновленного Первого канала (ОРТ), а фактически – создавали новый национальный миф, в котором Москве отводилась особая роль. После мрачных перестроечных образов (в духе "Такси-блюз") нужно было показать привлекательную столицу. Какой же символ выбрали для этого Эрнст и Евстигнеев? Московский троллейбус!

Another Melnikov House.

 Дом архитектора Мельникова в Москве знают все – чудо авангарда, цилиндрическое украшение столицы. Куда менее известен дом другого Мельникова, промышленника и топливного магната. Его особняк сейчас тихо разрушается в Волковом переулке на Пресне.

"Тихо" здесь – ключевое слово, которое сопровождает этот дом на протяжении 110 лет его истории. Построенный в 1905 году московским архитектором "первого ряда" для богатого купца, он как будто спрятался на промышленной окраине Москвы. Ему удалось уцелеть во время коренной перестройки района и прожить больше века, особо не привлекая внимания к себе. Вот и сейчас стоит он брошенный, а о его будущем ничего не известно.

Old Servants. Soviet Sideboards

В отделе "Пресня" Музея современной истории России теперь работает обновленная экспозиция "История российской повседневности. XX век". Она открылась в феврале лекцией Дениса Ромодина об истории московских квартир за полтора столетия (вторая половина XIX – начало ХХ века), в которой самым интересным был рассказ о ближайшем окружении жителей. Так, ковёр и сервант появились в квартирах ещё до революции; после Войны неотъемлемыми атрибутами стали телевизоры и холодильники, а, например, раскладной стол и диван-кровать пришли в СССР из скандинавских стран (как, впрочем, и массовая серия панельных домов К-7).

Археология повседневности, предпринятая музеем и Д.В. Ромодиным, всегда интересна. Благодаря ей когда-то стали успешными передачи и книги Леонида Парфёнова из серии "Намедни. Наша эра". В каждом томе, начиная с 1946 года, у классика отечественного телевидения находится место предметам интерьера. В "Нашей эре", однако, нет отдельной статьи, посвященной такому важному предмету как сервант, или буфет. Тем не менее, сервант часто встречается на страницах книг: то он – одна из доминант комнаты советской семьи (Мирный уют, 1948), то составная часть мебельного гарнитура или популярного шкафа "Хельга" (Группа советских войск в Германии, 1969), то элемент популярной "стенки", наконец (Стенка, 1976).

Moscow. Polytechnical Society building

Дом Московского Политехнического общества. 1904-1906 гг.

 В 2016 году 110 лет исполняется одному из самых интересных доходных домов Москвы - зданию Политехнического общества, спроектированному замечательным архитектором А.В. Кузнецовым и построенному в 1904-1906 гг.
Про этот дом неоднократно писали на тематических архитектурных сайтах и даже в городской прессе, но в сети до сих пор нет развернутого комментария самого архитектора. В 1909 г. А.В. Кузнецов опубликовал в журнале "Зодчий" подробное описание своей постройки. Ниже мы приводим его почти без купюр: даже сейчас это лучшая статья о доме Политехнического общества. Иллюстрации  также взяты из журнала "Зодчий" (1909, табл. 1-4).
Источник публикации: Зодчий. 1909. № 7. С. 64-70 (нумерация страниц дана в квадратных скобках).

New York. Blizzard of 2015

Нью Йорк. "Снежный Апокалипсис". 2015 год.

 Побывать в Нью-Йорке во время снегопада почти то же, что приехать на карнавал в Рио или на Лас Фальяс в Валенсию. Нью-йоркские метели имеют давнюю историю. Легендарный снегопад 1888 года стал самой масштабной демонстрацией того, насколько современная городская цивилизация может быть уязвима перед лицом зимней стихии. Тогда снег оказался сильнее всех технических инноваций: железные дороги были занесены и заблокированы, рухнуло телеграфное сообщение, корабли тонули в нью-йоркской бухте. В центре города прохожих ветром сносило в сугробы, где они замерзали насмерть.

Woody Allen's Rome.

Рим Вуди Аллена. Специальный юбилейный выпуск

В среде любителей Вуди Аллена принято снисходительно относится к его европейским фильмам (исключение тут разве что "Матч-пойнт"). О художественных достоинствах и недостатках спорить можно долго, но очевидно, что в этих фильмах мы имеем дело не только с великим режиссером, но и с опытным гидом. Он долго показывал нам красоты родного Нью-Йорка, а в XXI веке решил порекламировать зрителям Старый свет. Неслучайно названия городов у него вынесены в названия фильмов: Барселона, Париж, Рим стали такими же героями Вуди Аллена, каким в свое время был Манхэттен.

В этих фильмах важную роль играет фигура фланёра, ценителя городской жизни, который никуда не спешит, праздно гуляя по улицам. Для фланёра город – источник бесконечного визуального удовольствия, где соединяются публичное и приватное, уютное и волнующе-небезопасное, день и ночь. Этот социологический термин ввёл в оборот Шарль Бодлер, а популяризовал Вальтер Беньямин. Вуди Аллен его визуализировал – сначала в образе главного героя "Полночи в Париже", затем в образе архитектора Джона Фоя в "Римских приключениях".