Разницу между
Москвой и Петербургом исчерпывающе показывают главные площади двух столиц. Лишенный
всяких национальных аллюзий монолитный ансамбль Дворцовой выражает идею абстрактного Государства,
европейской Империи. Красная площадь, наоборот, представляет собой собрание
разнообразных национальных мотивов, призванных резонировать с башнями и шатрами
Кремля и Василия Блаженного. Сразу ощущаешь, где располагалось государственное
тело, а где - национальный дух Российской империи. Впрочем, во второй половине XIX века
национальный дух европейских государств стал такой важной категорией, что готов
был вырваться даже на улицы космополитичного Петербурга.
Причины этого
процесса хорошо описаны в литературе. То был общеевропейский тренд: после
французской революции и наполеоновских войн художники бросились на защиту
национальной идентичности. Чтобы подчеркнуть уникальность государства-нации,
требовалось воскресить образы прошлого, обратиться к истокам. Как писал граф
Уваров применительно к нашей стране, нужно было изыскать «те начала, которые
составляют собственность России». Сам Уваров, министр просвещения при Николае I (1833-1849
гг.), эти начала видел в знаменитой формуле "православие, самодержавие,
народность". Последний компонент, та самая народность, означал приверженность
собственным традициям и борьбу с иностранным - прежде всего, западным - влиянием.